?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Предыстория создания

Однажды имела место попытка спросить у гламурных девиц, воздыхающих над вампирчиками Стефани Майерс, что им известно про «Сильмариллион».
«Триллион ЧЕГО?..» – последовал ответ.
В двух словах была пояснена суть произведения (что Толкиен, что Валар, что Король Мира Манвэ, что чудесные камни сильмариллы и всё прочее вокруг них). На что было отвечено, что ничего-то вы, негламурные, в толкиенистике не понимаете, а всё было совсем не так! Во-первых, королём был никакой не Манвэ, а очень даже Арагорн. Это раз. Во-вторых, не было никаких камней, а были кольца! Точнее, одно кольцо… Хотя, ах, на руке у Галадриэли тоже какое-то колечко было. Может, в него и был вправлен этот ваш сильмарилл?
Потом гламурки внезапно вспомнили, что Питер Джексон как раз снимает по этой самой книге фильм – продолжение «Властелина Колец». Только почему-то называться он будет не «Сильмариллион», а «Хоббит». Вероятно, потому, что в этом фильме в Валинор повезут хоббита и там ужо представят местному королю Манвэ…


…На этом месте родилась поэма…

Итак, Питер Джексон едет снимать «Хоббитриллион» – да не куда-нибудь, а в Валинор! По дороге самым неосторожным образом читает гламурный сценарий будущего фильма, от чего теряет сознание, и его прямо из аэропорта увозят в неизвестном направлении на автомобиле с надписью «Ambulance» [1].
За режиссуру берётся спешно выписанный из заснеженной России Фёдор Бондарчук (фигли ему, после «Обитаемого Острова»-то?)

По дороге утверждаются на роли несколько актёров, из списка которых становится понятно, что Валинору кто-то страшно мстит за Войну Гнева и последующие расправы.
Прежде всего, выясняется, что Манвэ будет играть Гоша Куценко (да, это будет СТРАШНАЯ месть, а вы как думали? ;))
Саурон, небезосновательно подозревающий, что визит съемочной группы по своим последствиям затмит его собственный визит в Нуменор, занимает место в импровизированном зрительном зале на Зачарованных островах[2], чтобы не пропустить ни секунды из предстоящего зрелища))


Итак,
День первый.
Съёмочная группа осваивается в Валиноре, начинает знакомиться с прототипами своих персонажей, ни с кем особо не церемонясь.
Гоша Куценко первым делом заселяется во дворец Манвэ, в ответ на вялые возражения майар громко возмущается:
«…Что? Какой король? Кто тут ещё кроме меня король? Запомнили все, а кто не запомнит – запишите: я тут король, царь, бог и всё что с этим связано! Без меня фильма не будет!» – ссаживает Сулимо[3] с трона, водружается сам.
Офигевший Манвэ не оказывает сопротивления.
Кристина Орбакайте, приглашённая на роль Варды (ну к чему ради одного фильма менять проверенный тремя «Любовями-Морковями» тандем?), критически осматривает облачения Королевы Мира, непререкаемым тоном указывая ей, что «так и вот так уже давно не носят, и вообще в этом сезоне в моде наряды от Киры Пластининой».
Варда отлёживается на кушетке с холодной примочкой на лбу, судорожно глотает валерианку.
Розовый лимузин, подкатываясь к Чертогу Оромэ, высаживает Аллу Борисовну Пугачёву. Она будет играть Вечноюную Вану. Из задней двери лимузина с визгом и тявканьем выкатывается джек-рассел терьер и с ходу кидается на волкодавов Оромэ. Тут же выясняется, что одного джек-рассела не хватает на всех волкодавов, и девять из десяти псов остаются голодными. Алла Борисовна закатывает скандал принимающей стороне. Вана лежит в обмороке, Оромэ, устав ругаться, берёт с собой Свору и уезжает на охоту.

День второй.
Тулкас с Майком Тайсоном, приглашённым на его роль, стоят посреди круга Маханаксар[4] и методично бьют друг другу морду с частотой 1 удар в 4 секунды. Выясняют, кто из них всё-таки будет сниматься. Тайсон грозится при случае откусить Астальдо ухо.
Вокруг них, пританцовывая, бегает Цискаридзе, увещевая дерущихся, что он гораздо лучше подойдёт на означенную роль, нежели «эти два дуболома». Не сговариваясь, спарринг-партнёры отвешивают ему с двух рук.
Танцор присаживается на песочек, считает кружащихся вокруг его головы птичек, не замечая подкрадывающегося сзади Николая Валуева. Подобравшись поближе, Валуев гаркает в ухо Цискаридзе так, что заодно вздрагивают оба боксёра: «Положишь деньги на счёт – получишь сто люлей!». Цискаридзе, Тулкас и Тайсон, как-то сразу погрустневшие, странной походкой расходятся в разные стороны с целью застирать штаны в ближайшем водоёме. Валуев, довольный произведённым эффектом, удаляется.
Неподалёку бродит Волочкова, занятая поисками «Этой самой Нессы, которая смеет утверждать, что танцует лучше всех». Обещает переломать конкурентке ноги.
Несса на всякий случай отсиживается в кустах.
По горам-по долам Валинора разносятся топот копыт, звук охотничьего рога, жалобный скулёж, звук моторов, автоматные очереди и русский мат. Там Булдаков на УАЗике, заправленном антифризом SINTEC, методично гоняет по пересечённой местности Свору Оромэ, периодически отхлёбывая из поллитровой бутылки прозрачную жидкость, постреливая по собакам из списанного АКМ и оглашая окрестности авторитетным: «Я тя, милдруг, научу, как надо охотиться!» Оромэ на запыхавшемся Нахаре[5] изо всех сил пытается догнать разогнавшийся УАЗик, не поспевает, пытается стрелять из лука по колёсам, промахивается, конь спотыкается о распростёртую под дивным кустом эльфийского чертополоха собаку, Великий Охотник вылетает из седла, неграциозно плюхается в траву и горько рыдает.
Сзади, тихонько урча перегретым мотором, подъезжает УАЗик. Из машины выбирается Булдаков с бутылкой водки и двумя стаканами, садится рядом на траву. Молча протягивает стакан Охотнику, тот молча берёт. Пьют, не чокаясь, за подстреленных собак. Из-за окрестных холмов медленно появляются странные люди в походной, гражданской и даже форменной одежде (один из них, в пальто и треухе, ведёт корову в поводу). Подходят, молча садятся рядом. Пьют. Следом, осторожно косясь на УАЗик, приближаются волкодавы Оромэ. Все, кроме того, об которого споткнулся Нахар. Тот приползает позже, жалобно скуля и жалуясь на контузию.
В ответ на вопросительный взгляд Охотника Булдаков пожимает плечами: «Я ж по живой твари боевыми не могу… Холостыми стрелял…»
Пьянка – теперь уже по поводу счастливого спасения волкодавов – затягивается на неделю.

День третий.
К причалу Альквалондэ[6] пристаёт шестипалубная яхта. Она привезла Филиппа Киркорова… на какую роль? Да какая разница! Главное, что ТАКАЯ звезда! Спешно подбежавший к мосткам менеджер, на вопрос «Ну что, кого играем-то?» брякает первое, что приходит в голову: «Намо!»
В подземельях Владыка Мёртвых хватается за голову. Такого поворота даже он не предвидел.
Филипп со свитой, достойной не то что Намо, а и целого Манвэ, шествует в чертоги Мандос, с первого взгляда находит их слишком мрачными и отдаёт приказ немедленно сменить интерьеры. Свита кидается завешивать подземелья голубыми, розовыми и лиловыми драпировками, брабантскими кружевами и шёлковой бахромой. Гобелены Вайрэ спешно срывают со стен, пока Филипп Бедросович не заметили в апартаментах «этого старья».
Саму Вайрэ выгнать не успевают. Киркоров находит её первым и собственноручно изгоняет из Мандоса (не забыв при этом съездить кулаком в глаз и тут же публично покаяться в содеянном перед камерами).
А, поскольку наличие супруги у Мандоса сценарием всё же подразумевается, на вакантную роль, следуя веяниям времени, а также требованиям политкорректности и толерантности, приглашают Сергея Зверева, выкрасив его предварительно в шоколадный цвет для большей схожести с афроамериканцем.
Намо тихо прилаживает петлю над табуретом в дальней пещере, приговаривая «Что я – не человек, что ли? Что меня – на Неведомые Пути[7] не пустят?»
Тем временем в садах Лориэна Илья Лагутенко высаживает ровными рядами коноплю. Его, собственно, никто на съёмки не звал, но оказалось, что в приглашениях МумийТролль не нуждается и готов на волонтёрской основе оказать посильную помощь Ирмо, потому как что это за Владыка Грёз без плантации конопли? Срам один!

День четвёртый.
Конопля на удобренной почве прёт как на дрожжах, и уже через сутки Эсте с горя забивает свой первый косяк. Печаль её велика, ибо её известили, что на её роль приглашена великая телецелительница  Елена Малышева, на чьём фамильном гербе змея хвостом стискивает кружку Эсмарха, а в зубах держит пачку «Арбидола» с личным автографом министра здравоохранения. Малышева крутится неподалёку, пытается убеждать валиэ во вреде курения, но вскоре сама берёт предложенный косяк (чисто в исследовательских целях), и через пару часов уже курит с Эсте на брудершафт.
Подтянувшаяся к месту действия съёмочная группа приходит к единодушному выводу, что лучше МумийТролля Ирмо не придумаешь.
На кургане Эзеллохар[8] Ниенна в обнимку с приглашённой на её роль Таней Булановой рыдают над новой балладой Стаса Михайлова «На гибель Валинора от рук мирового синематографа». К ним потихоньку присоединяются эльфы (те, которые не ушли бухать к Оромэ и Булдакову и не поехали к девкам со съёмочной группой).
В Чертогах Манвэ бывший хозяин этих самых Чертогов, закрывшись в чулане, бьётся головой об стенку.
Намо тихо висит в петле, ожидая, что рано или поздно всё-таки проймёт. От скуки полирует пилочкой ногти.

День пятый.
Гоша Куценко в тронном зале устраивает торжественный приём, посвящённый знакомству Элайджа Вуда с Фродо Бэггинсом и Гэндальфом. При виде Гэндальфа все присутствующие почему-то начинают радостно орать: «О, Дамблдор! А куда Поттера дел?», вызывая тем самым у мага крайнее недоумение.
Приём длится недолго, после короткого знакомства Вуду и Бэггинсу вручается по кольцу с напутствием доставить оные на какую-нибудь из Валинорских гор… «а вот хоть на Таникветил[9], к примеру… Что? Мы и так на ней сидим? Ну тогда вон там вдалеке вершинки голубеют… Пелори[10]? Да хоть Пиренеи. Туда вон сбегайте. И быстренько-быстренько, не отнимаем время у короля. Дамблдор с вами пойдёт, ему не в лом».
Короткий приём завершается длительной попойкой в процессе которой (примерно после 18-й рюмки огненной воды) новоиспечённый король под общие аплодисменты переодевается в платье Варды и пытается по старой памяти изображать Орбакайте.
...Варда Элберет пьёт валерианку, с интересом принюхивается к конопляному дыму с плантаций Лориэна-Лагутенко.
Саурон на Запретных островах устраивается поудобнее, запасается тремя ведёрками попкорна и кока-колой.
Тем временем терпение Манвэ лопается, он в порыве гнева выскакивает из чулана, пытается проклясть Куценко и его сейшн, однако его никто не слушает...
Пять минут спустя.

Манвэ в чулане изучает словарь бытового сленга в попытках понять, куда его послали все эти люди. Особый интерес у валы вызывает разгадывание литературного термина "нах…".

День шестой.
Посреди Валмара Многозвонного в торжественной обстановке водружают привезённую из далёкого континентального города скульптуру Мухиной. Поскольку подходящих актёров на роли Йаванны и Ауле в авральной обстановке отъезда подыскать не удалось, их будут изображать Рабочий и Колхозница, а зрителю будет объяснено, что это такой режиссёрский ход.
В чертогах Манвэ неизвестный таксидермист увлечённо набивает чучело из безвременно почившего при загадочных обстоятельствах Соронтура[11]. Прочие майар Владыки Воздуха прикидываются ветошью по углам, либо старательно изображают пылевые вихрики.

День седьмой.
Узнав, что скульптура Мухиной будет стоять в Валиноре, а его скульптура – нет, Зураб Церетели тайно приступает к возведению на берегах Альквалондэ статуи Петра I, адаптированной для местной публики. Статуя будет изображать Владыку Вод и будет всего в 2 раза превышать по высоте московский исходник.
У подножия будущей статуи сидит Макаревич, тихонько перебирая струны и напевая «За тех, кто в море». Он ожидает прибытия Фёдора Конюхова[12], загодя приглашённого на роль Ульмо и обещавшего завернуть между делом к Бессмертным Берегам.

День сто двадцать третий.
От Пелори возвращаются Фродо и Элайджа. Они грязны и измучены. За ними ползёт невесть откуда взявшийся в Валиноре Голлум, приговаривая «Мои прелести! Теперь в два раза больше!» (Вероятно, Голлум, вылез во всеобщем бардаке из подземелий Мандоса, воспользовавшись своим прижизненным опытом ориентирования в разного рода катакомбах). Первым делом хоббиты взбираются на Таникветил во дворец Владыки Воздуха и жалостливо рапортуют, что не обнаружили в горной цепи, ограждающей Валинор, ни единого действующего вулкана, а сталбыть, кидать кольца им решительно некуда.
Гоша Куценко в порыве благодушия подставляет им переполненную дымящимися окурками пепельницу и разрешает бросить кольца туда, что хоббиты с радостью и делают, ощущая, впрочем, себя несколько странно. Куценко царственным жестом отпускает хоббитов восвояси, пепельницу втискивает на стол между пустых стаканов и поваленных бутылок.
«По-моему, друзья мои, – изрекает Голлум, роясь в окурках в поисках колец, – вас самым немилосердным образом поимели». Хоббиты грустно кивают и удаляются, бросая печальные взгляды на разворошенную пепельницу и подмигивающего Голлума с двумя золотыми обручалками на безымянных пальцах обеих рук.
Куценко, уронив голову на грудь, громко храпит на весь Чертог.
…В дальнем чулане Манвэ бьётся головой о стенку… За стенкой Варда составляет коктейль «СОИ-3» по проверенному армейскому рецепту: треть водки, треть пива, треть конопляного отвара. Привычно сдабривает валерианкой.

Финал драмы...
День 280-й.

Манвэ с огромной шишкой на лбу, набитой о стену чулана, рыдая, вынимает из сундука ключ от Врат Ночи и с криком "Вернись, я всё прощу!" - несётся этим самым вратам, справедливо решив, что лучше Дагор Дагорат[13], чем такая жизнь.
...Повернув ключ, пытается открыть створки, но с удивлением понимает, что их крепко держат с другой стороны.
После часовой борьбы Манвэ с трудом приоткрывает щёлку, из которой незамедлительно высовывается обожжённая рука в железном наручнике и распрямляет средний палец в недвусмысленном жесте.
...Манвэ бьётся головой о Стену Ночи, кричит, что он тоже хочет на ту сторону.
В щель вторично просовывается рука, вешает на ручку Врат табличку «Do not disturb!»[14], вторично показывает фак, после чего скрывается, а ворота плотно захлопываются.
Плачущий Манвэ кличет подмогу.
На зов собираются валар и майар различной степени помятости.
Намо, вздохнув, перепиливает свою верёвку всё той же пилочкой для ногтей, вылезает из петли, растирает затёкшую шею, тащится к Вратам, бормоча «Ну я же говорил… Ну я же предупреждал…А им всё как об стенку горох…».
Тулкас бредёт, хромая и зажимая одной рукой пожёванное Тайсоном ухо.
Гэндальф, смирившийся с тем, что все зовут его Дамблдором, твёрдым шагом идёт отговаривать экс-Владыку Мира от опрометчивого поступка.
Ирмо волочёт с собой котёл недоваренного пейотля[15], потому как оставлять сокровище на милость МумийТролля никак не решается.
Эсте думает, что встала и пошла куда звали, хотя на самом деле остаётся в зарослях конопли с недокуренным косяком в дрожащих пальцах.
Варда расслабленно вдыхает пары жидкости для выведения пятен, традиционно запивая валерианкой. Идти никуда не собирается, потому что из окна ей хорошо видно, как на зов супруга тяжёлой поступью направляются Рабочий и Колхозница в сопровождении статуи Ульмо I и стаи летающих тарелок. Уверена, что справятся и без неё.
Оромэ куда-либо идти давно не в состоянии. 279 дней назад он ещё не знал, к чему приводит неправильный опохмел, 3 месяца назад ему это стало глубоко до фонаря. Кузьмич и Михалыч, вынужденные делать перерывы в возлияниях по состоянию здоровья, завистливо смотрят на запойного валу с бессмертной печенью.
Йаванна, ожесточенно мотыжа 560 гектаров истоптанных съёмочной группой экспериментальных грядок, посылает Манвэ на несколько букв вместе с его манерой руководить страной и решать возникающие внутригосударственные проблемы.
Ауле, горюющий над разворованной сокровищницей и преобразованной в филиал «РУСАЛа»[16] кузницей, выражает свою полную солидарность с супругой и громко советует экс-Королю прогуляться к пункту назначения, чуть ранее упомянутому Йаванной.
Ниенна хихикает с изрядной долей злорадства, наблюдая за страданиями Сулимо, тихонько шепчет себе под нос: «Раньше надо было думать!»
Чучело Соронтура молчаливо и печально взирает на всё это безобразие с буфета.
Кое-как собравшись вместе, жители Валинора, ещё сохранившие остатки здравомыслия, держат совет, как бы им распечатать Врата Ночи.
Тулкас всё это время дёргает Врата за ручку, монотонно твердя «Вот сейчас ещё немножко – и точно откроются».
Ирмо посреди совещания неожиданно кидается к Вратам, орёт срывающимся на визг голосом: «Да взорвать их к Унголиантовой[17] матери, чего мы вообще ждём!?»
Гэндальф, взявший на себя роль секретаря собрания, требует сохранять спокойствие и следовать общей процедуре, согласно которой, во исполнение воли Илуватара, всем надлежит разойтись по домам и к Вратам не прикасаться.
Манвэ, в силу положения исполняющий обязанности председателя собрания, с каменным лицом слагает с Гэндальфа полномочия секретаря и предлагает ему убираться со своими предложениями на… на…. Как это будет правильно сказать? (Поглядывает в давешний словарь). А, точно! Нах!
Оскорблённый Гэндальф удаляется.
Собрание постановляет перейти от слов к делу.
В течение следующих шести часов ворота последовательно пытаются:
а) взломать, б) взорвать, в) распилить, г) испепелить – плюс ещё сто двадцать четыре испробованных способа, для обозначения которых не хватило знаков тэнгвар[18].

…По лицу Саурона, успевшего за месяцы, истекшие со дня появления в Валиноре съемочной группы, выстроить на Зачарованных островах «Цепеллин», подняться на нём в воздух и подобраться к самым вершинам неохраняемых с некоторых пор Пелори, и наблюдающего теперь за происходящим в морской бинокль, блуждает блаженная улыбка.

Ниенна, наблюдающая за происходящим около Врат из кресла-качалки, затягиваясь папиросой, выпускает дым в покрасневшее от трудов праведных лицо Манвэ и изрекает: «А по-человечески попросить не пробовали?», – после чего поясняет недоумевающему Королю, что, собственно, она имела в виду.

Вечер 280-го дня.
Манвэ собственноручно раскатывает от Врат Ночи красную ковровую дорожку. По обе стороны дорожки стоят майар, переодетые юными пионерами, держат в руках белые ирисы и свежескошенные ландыши. Лица у всех напряжённые, карманы пионерских шорт заметно оттягивают «люгеры» и «маузеры» – на всякий случай.
Раскатав дорожку, Манвэ выталкивает к Вратам Варду, в сарафане и кокошнике, держащую на вытянутых руках каравай с солью.
Играет торжественная музыка.
Выдохнув и оправив смокинг, Манвэ стучит во Врата согнутым пальцем…
…Ворота медленно открываются…

Утро 281-го дня.
Верхняя палуба шестипалубной яхты, при ближайшем рассмотрении (по снятии рюшечек и драпировок) оказавшейся военным крейсером.
Съёмочная группа в полном составе выстроена в двойную шеренгу. На всех присутствующих – форменная одежда спецслужб разных стран, преобладает форма ФСБ. Торжественная обстановка. Рядом с шеренгой, скрестив руки на груди, стоит Тёмный Вала.
Саурон в погонах генерал-полковника зачитывает вслух приказ о награждении сотрудников знаками отличия с присвоением внеочередных званий за успешно проведённую операцию.

Недавнее руководство Валинора, полностью деморализованное и тяжко страдающее от разнообразных форм абстинентного синдрома, грустно сидит за Вратами Ночи, не решаясь ни пройти в Чертоги Эру (из справедливого опасения схлопотать по шапке за бездарно просранную Арду), ни выйти обратно (потому как у Врат дежурит весёлый Валуев, поминутно заглядывающий к сидельцам и обещающий от ста до двухсот люлей – в зависимости от настроения).

На палубе крейсера Мелькор благодарит всех участников операции за проявленную недюжинную смекалку и подписывает документы об организации на территории национализированного Валинора двух природных заповедников, одного зоопарка (в нём планируется показывать Тулкаса, Оромэ и чучело Соронтура) и детского оздоровительного лагеря «Артек-2».

Экран гаснет.
Титры.

[1] Скорая помощь.
[2] Цепь Зачарованных островов проходила на некотором расстоянии от восточного побережья Валинора по всей его длине. Острова были сооружены для того, чтобы не допустить кого бы то ни было в Валинор с моря.
[3] Сулимо – «Веятель», одно из имён Манвэ.
[4] Маханаксар (в переводе с квенья – «Кольцо Судьбы») – место, где Валар собираются для советов и судебных заседаний. Находится перед золотыми западными вратами Валмара.
[5] Нахар – конь Оромэ.
[6] Альквалондэ (в переводе с квенья – «Лебединая Гавань») – эльфийский город-порт в Валиноре.
[7] По Неведомым Путям, по легенде, уходят из Арды люди после смерти.
[8] Эзеллохар – некогда зелёный холм у Западных ворот Валмара, на котором росли Два Древа Валар.
[9] Таникветил – высочайшая гора в Валиноре, на которой располагалось жилище Манвэ и Варды.
[10] Пелори – горы, ограждающие побережье Амана с востока.
[11] Соронтур – один из майар Короля Мира, имевший облик огромного орла.
[12] Фёдор Конюхов – известный российский путешественник и мореплаватель.
[13] Дагор Дагорат – Битва Битв, эквивалент конца света в Арде. Напрямую связан с освобождением Мелькора из заточения.
[14] «Не беспокоить»
[15] Пейотль – галлюциногенный кактус, произрастающий в Северной Америке. Напиток, изготовляемый из него, служит местным индейцам средством для общения с духами.
[16] «Русский алюминий».
[17] Унголиант – чудовище в облике паучихи, сотканной из Мрака или (по другой версии) из Пустоты.
[18] Эльфийский алфавит.