?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Честно говоря, не знаю, для чего я это пишу… Плюсов мне с данного поста никаких: во-первых, эту историю, случившуюся на днях, даже вспоминать неприятно, а во-вторых, написав всё это, мне непременно придётся пойти и вымыть руки с мылом, а лучше с мылом и пемзой – по тем же причинам, по которым мне хотелось помыть с мылом уши, когда я услышала эту историю от бабушки.
Но сначала – эпиграф.
Нас всех (ну или почти всех) с детства учили уважать старших, уступать старикам место в автобусе и вести себя толерантно по отношению к бабушкам у подъезда. Было? Было. Но, видимо, не у всех должным образом отложилось в подкорке. А самое печальное – когда вдруг оказывается, что те, у кого не отложилось, числятся среди твоей же родни. И тогда хочется не пожалеть денег и установить у таких людей на крыше баннер «Я не с ними!!!» – и стрелочкой на окно указать, чтобы было ясно, не с кем именно я.

А теперь собственно история.
Жили-были четыре сестрицы в стольном городе-герое. И годков им было от 75 до 87. И у младшенькой сестрицы была приёмная дочка Авдотьюшка – единственный и горячо любимый ребёнок в семье, которому никогда ни в чём не отказывали. Что Авдотьюшку, в конечном счёте, и подкосило.


Нет, не подумайте плохого. Жизнь у Авдотьюшки сложилась просто шоколадно. К тридцати годам она обзавелась собственным IT-бизнесом, в компаньонах имея собственного мужа, прикупила по случаю три квартиры, в одну из которых – самую затрапезную однушку – выселила приёмных родителей. А освободившуюся после родителей шикарную трёшку в сталинском доме заняла сама. Ездит Авдотьюшка на BMW X5, доход в месяц имеет под две сотни косых и вообще не бедствует. От родственников живёт обособленно: чего босяков-то привечать? Чего доброго ещё денег попросят. А в прошлом году Авдотьюшка внезапно обзавелась потомством и ещё более внезапно назвала сына в честь создателя Linux (наверное, так принято в среде правоверных линуксоидов, но, мне всё же кажется, что некоторое недоумение русский младенец со шведской фамилией вместо имени у сверстников вызывать будет, потому как если Билла Гейтса у нас ещё кое-как знают на детских площадках, то достославный Ли́нус Бенедикт вряд ли входит в число кумиров молодёжи «от года до трёх»). Но не в этом суть. Не перевелись ещё Даздрапермы в земле русской, не переведутся и мальчики с креативными именами навроде БОЧ рВФ 260602. Так что, я считаю, дитё ещё легко отделалось, тем более, что быть названным в честь человека, умеющего, по слухам, патчить KDE2 под FreeBSD – офигеть почётно ;)
К чему такие подробности о невинном младенце? А просто история будет связана именно с ним. А точнее – с его первым днём рождения.
Где-то за два месяца до того, как будущему Линуксоиду должен был исполниться год, молодая мамаша позвонила счастливой бабушке и, торжественно прокашлявшись, произнесла: «Ну… это… ты же с ЭТИМИ общаешься, – имея в виду родственников. – Можешь пригласить их на день рождения Малыша. Только пригласи на пятницу: они же там все пенсионеры, им всё равно нефиг делать, а выходные мы с мужем и его родственниками употребим на благое дело: отметим юбилейчик в хорошем ресторане. Очень я хорошие рестораны люблю».
Бабушка будущего Линуксоида, окрылённая оказанным доверием, принялась обзванивать пожилых сестриц, с выражением зачитывая им текст приглашения: мол, не соблаговолите ли вы, милые сестрицы, прибыть на торжественный приём, организованный в честь наследника, но со следующими оговорками:
а) Прибыть требуется ровно к 13:00 в пятницу, ни минутой раньше и ни секундой позже, т.к. точно в означенный час с небес спустится ангел с трубой к подъезду спустится дедушка Линуксоида, и в его сопровождении вы подниметесь в квартиру к венценосным особам, чем будете осчастливлены до конца дней ваших. А сами в домофон звонить не могите, ибо младенец царственный спит чутко и от звонков ваших холопских пробудиться может, отчего произойдут бури великие и разрушения по всей Земле.
б) На день рождения требуется сдать по 750 рублей с каждого, т.к. бабушка уже купила подарок, подарила внуку и жаждет возмещения затрат.
И ответила Старшая, а значит, самая мудрая из четырёх сестёр (не без удовольствия отмечаю, что именно она и является моей бабушкой): «А иди-ка ты, сестрица милая, разлюбезная, со своими условиями под хвост зверю чудесному, сильномогучему, кошкой прозываемому, ибо минул мне давеча восьмой десяток с половинкою, и ехать к вам за тридевять земель, чтобы мяться у вашей парадной с ноги на ногу в ожидании схождения ангела мужа твоего, мне по выслуге лет не положено».
И ответил муж старшей из средних сестёр: (см. выше, текст аналогичен).
Зато обе средние сестры восприняли приглашение с энтузиазмом, невзирая на то, что старшая из них жила в сорока километрах от МКАДа и добираться ей до пункта назначения предстояло на двух автобусах, электричке и метро.
Одно лишь омрачало Средней сестрице грядущий праздник: именно на ту пятницу, на 17:00 был ей выписан и бережно хранился в ридикюле талон к очень редкому специалисту-нефрологу, принимающему простых смертных раз в пять лет по особой благодати. Посему, приехав в гости к 13:00, она рисковала не успеть на приём к небожителю, а с почками, как известно, шутить не рекомендуется. И попросилась она приехать на час пораньше, дабы успеть повидать младенчика и отвезти свои больные почки на долгожданный приём, на что получила полный негодования отказ: что ты, мол? В своём ли ты уме – отнимать целый час от благословенного детского сна?! Знали мы, что ты бессовестная, но что до такой степени – даже не догадывались. И, стушевавшись и осознав глубину своей подлости, притихла сестрица Средняя и поклялась явиться точно в назначенный срок, и на иное время не претендовать.
Но затем, поразмыслив, всё-таки решила проявить непослушание и подговорила вторую сестру не давать Младшенькой в оплату загодя купленного подарка запрошенные 750 рублей, а отдать по тысяче с человека напрямую младой матери. Мол, вот мы какие волюнтаристы, и сам чёрт нам не указ!

И вот, как в песне поётся, настал тот долгожданный день, им назначенный самой судьбой. Преодолев 40 с лишним километров, отделявших её от именинника, приехала к подъезду старшая из Средних сестриц; и, преодолев несколько меньшее расстояние, прибыли в ту же точку младшая из Средних в сопровождении пожилого сына-инвалида. И, взглянув друг на друга и на часы, поняли все трое, что предстоят им полчаса томительного ожидания, поскольку прибыли они в 12:30, а мобильников не захватили, да и не разрешено им было до срока беспокоить царственных особ.
К чести принимающей стороны надо сказать, что сопровождающее лицо, коим неожиданно оказалась Младшенькая собственной персоной, появилось из подъезда ровно в 13:00, и, с порога отринув возмущённые возгласы насчёт «мы тут уже полчаса стоим, сколько можно?..», с каменным лицом, проследовало к ближайшей лавочке, куда присело само и предложило присесть дорогим гостям. На справедливый вопрос «чёзанах?» ответствовала Младшенькая:
«Авдотьюшка с минуты на минуту изволят будить почивающего наследника, и, подняв оного из люльки златой, оповестят нас о том посредством связи сотовой, и будет тогда дано гостям высочайшее дозволение подняться, а до тех пор велено всем четверым сидеть на лавочке и не вы*бываться».
Не стерпела такого сестрица Средняя и уже почти высказала младшенькой всё, что о ней думает… но была проигнорирована и, побушевав с минуту, замолкла, уселась на лавочку и стала ждать, как и приказала барыня. Лишь позволила себе, смирив норов, поинтересоваться: а где же, мол, супруг твой, сестрица Младшая? Тот самый, что должен был явить нам лик свой сияющий и препроводить в хоромы на верхних этажах?
«А не допущен он сегодня ко двору, – ответствовала та, – ибо шибко много счастия свалится на его слабую голову, ежели будет он видеть внука более трёх раз в год, а лимит свой в этом квартале он уже выбрал. И вообще: скрипач не нужен ©».
...Прошло каких-нибудь жалких четверть часа, ангел вострубил, телефон зазвонил, и гостям дозволили вознестись в райские кущи посредством лифта подняться.
Тут-то и выяснилась ещё одна любопытная подробность: ключей от её же собственной квартиры бабушке в руки не дали даже на 15 минут, и потому пришлось ей звонить сначала в домофон, а потом (коротко, всего одним звоночком, чтобы сильно не побеспокоить господ) и в дверь квартиры, которую никто не удосужился гостеприимно распахнуть перед визитёрами.
Наконец страдальцы оказались внутри. Прямо при входе с них собрали подати подарки, затем заставили помыть руки и проводили в гостиную, где усадили на диванчик и принесли младенца (которого в семье, кстати, никто не зовёт по имени, а зовут просто Малыш; видимо, мама с папой тоже не каждый раз в состоянии выговорить столько согласных подряд). Гости, возрадовавшись, принялись сюсюкаться над мальчонкой, обложив его подаренными сверх оговоренных денег игрушечными кошечками, на что получили немедленную строгую отповедь Авдотьюшки в том духе, что «как посмели вы при сей невинной душе самым срамным образом именовать кошку «кисою»? Внемлите же: не киса это, а кошка, и было так от века, и будет вовеки веков. Аминь!».
...Между прочим, сейчас вы прослушали одну из пяти реплик, отпущенных немногословной младой матерью за всё время пребывания гостей в её доме. Первой, соответственно, было «здрасьте», последней – «до свидания», ну а третьей, случившейся где-то около двух часов пополудни, стала: «Ну что – может быть, чайник поставить?».
Тут, вероятно, потребуется, уточнение. Как выяснилось в процессе пребывания в сем гостеприимном доме, кормить приглашённых стариков (вставших раненько и уже успевших забыть, когда и чем они завтракали) ни праздничным обедом, ни хотя бы бутербродами с колбасой никто не собирался. Чай, вероятно, тоже был предложен в надежде, что гости откажутся и свалят, наконец, на все четыре стороны, но гости оказались невоспитанными смердами и самым гнусным образом согласились на чаепитие.
Скрепя сердце, Авдтьюшка включила чайник и выставила на стол от великих щедрот своих блюдечко печенья и четыре пирожных-корзиночки на шестерых присутствующих, из которых одну тут же положила себе на тарелку, а вторую, подсуетившись, прибрала счастливая бабушка. Муж Авдотьюшки, к его чести, не стал претендовать на третью корзиночку, а молча потягивал пустой чай, имея вид гордый и неприступный. Взглянув на остатки угощенья, трое гостей уныло поделили между собой две оставшихся на блюде корзиночки и в трагическом молчании (поскольку хозяева сидели с покерфейсами и общения не жаждали) допили налитый им чай.
Однако, трагедию чуть было не разрушил луч света, блеснувший со стороны входной двери: в разгар импровизированного пиршества, готовившегося, напомню, заранее, за два месяца, вдруг прибыл курьер, и в воздухе отчётливо запахло едой. Оживившиеся гости зашевелились на стульях. Ушедшая принимать товар Авдотьюшка вернулась с пустыми руками и обратилась к гостям с четвёртой репликой: «Милостисдари, а нет ли у кого внезапно при себе двадцати рублей? Надобно с курьером расплатиться – да так, чтоб без сдачи, и чтобы как-нибудь ненароком ему на чай не оставить».
Растроганные гости проспонсировали Авдотьюшку двумя червонцами и принялись ждать пришествия Еды.
Напрасно.
Коробки с неведомым содержимым плавно прошествовали мимо шевелящих ноздрями гостей и исчезли в тумане, после чего гостям прозрачно намекнули, что вот сейчас Малышу самое время идти на прогулку, и не пойти ли нам по этому случаю всем вместе, а некоторым бы ещё и не возвращаться?
Так старушки и Ко были выдворены из господского дома и отправились восвояси, несолоно хлебавши, задаваясь по пути всего одним вопросом: «ЧТО ЭТО БЫЛО?», – имея в виду, конечно же, не содержимое коробок с едой, а весь приём в целом.
«Что-что… – философски ответила Старшенькая двум растерянным сёстрам, ещё сутки отходившим от ураганного гостеприимства молодой семьи. – Вам, дорогие, дали понять, что вы – говно, и место ваше, по авторитетному мнению Авдотьюшки, сами угадайте где. Именно за этим и пригласили. Чтобы напомнить. И, кстати, заранее предупредили, что так оно и будет».
«Но за что?» – растерянно спросили в трубку сначала одна, а потом другая Средние сёстры.
Вопрос остался без ответа…

Так о чём это я? Ах да… вы не знаете, с кем в нашем городе можно договориться об установке баннера на крыше жилого дома? Со стрелочкой в окна и надписью «Я – не с ними!!!». Очень надо.