?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжение чрезвычайно правдивой истории об экспедиции на Сахалин. Начало – ТУТ.

Утро встретило путешественников звериным оскалом. В буквальном смысле, потому что, проснувшись, Кадавра первым делом увидела перед собой раззявленную пасть, усеянную острыми зубами.
«А-а-а!» – сказала Кадавра.

15.лиса зевает

«Клац!» – сказала лиса, завершая сладкий зевок, и с любопытством уставилась на торчащую из странного тёплого сугроба человечью голову: мол, что за штука такая громкая? Не дождавшись от головы ничего путного, она встала и потрусила к Алексею, копавшемуся в багажнике. Тявкнула негромко: мол, эй ты, есть чо?
«Колбасу копчёную будешь?» – не оборачиваясь, спросил тот.
Лиса раздумчиво склонила голову набок.
«Тушёнки не проси, не дам. Самим мало».
Лиса обиженно отвернулась и уселась на траву, всем своим видом показывая, как настрадалась за свою жизнь от бездушных и чёрствых людей.
«А будешь выпендриваться – лососем угощу. Позавчера отнерестившимся».
Лиса страдальчески подняла морду к небесам, словно призывая их в свидетели творящегося беспредела.
«Отдай ей мою банку, – крикнул штурман из-за машины. – Только открой сперва».
«Ну да, ты ж у нас со вчерашнего ужина сыт», – фыркнул пилот.
«Сыт – не сыт, зато не жаден, как некоторые», – парировал Воробушек.
«Ладно, АвтоВАЗ с вами, отдам ей банку из НЗ», – пробурчал Алексей.
«Того, что на случай ядерной войны?»
«Нет, оттуда не дам. Дам из того, что на случай новой Перестройки. Там как раз шестьсот шестьдесят семь банок припрятано, так что одной могу пожертвовать ради животного».
«Ты чего – в натуре три центнера тушла с собой припёр?» – округлил глаза штурман.
«Шутка, – лаконично ответил пилот, – отдам твою», – и обернулся с открытой банкой в руке.
…Снизу на него смотрели восемь пар голодных лисьих глаз.

16.Лисьи морды

«Мать вашу, вы откуда?» – удивился он, вытряхивая на траву содержимое банки, не видя, как за его спиной бесчисленный лисий десант накрывает «четвёрку» и, мгновения спустя, откатывается обратно к деревьям, унося в зубах оба стратегических запаса мясных консервов.
«Ты бы им, что ли, ножик консервный с собой дал, – постанывая от смеха, заметила Кадавра.
Восемь лазутчиков, во мгновение ока слизнув с травы угощение, гордо удалились вслед за своими.
«Ах ты ж…» – Алексей, наконец-то понял, что произошло, но было поздно.
…А за деревьями на поляне старый и опытный лис в три приёма вскрывал принесённые банки и раздавал собратьям, не забывая окунуть в каждую банку наглую рыжую морду…
«Да ну их всех! – сердился пилот, заводя двигатель. – Поехали к морю. Нет, лучше полетели».
«А как же японцы?» – елейно спросила Кадавра.
«А и Будда с ними, с японцами! Зато у моря этих ворюг нету».
Десять минут спустя четвёрка поднялась в воздух и на сверхмалой высоте выдвинулась к заливу.
…Море шумело, то накатываясь на берег, то отступая обратно. Алексей сделал круг над волнами и приземлился на берегу.
…Всё мелководье моментально покрылось удивлёнными бусинами чёрных глаз, колышущихся на тоненьких палочках.

17.Побережье крабов

Диаспора камчатских крабов, чинно переступая клешневатыми лапами, выдвинулась из моря, чтобы обозреть диковинную лиловую рыбу, промелькнувшую над волнами и так необдуманно выбросившуюся на берег. Опыт подсказывал, что здоровая рыба, способная дать падальщикам отпор, не станет просто так выбрасываться на сухие камни, а значит, вот-вот представится случай для обильного пиршества.
Когда путешественники выбрались из машины, всё побережье уже кишело разнокалиберными панцирями.
«Ну нифига ж себе, – присвистнул штурман. – Еда сама пришла!»
К тому моменту, как наиболее сообразительные из крабов осознали свой промах и начали пятиться к спасительному морю, невеликий багажник и задние сиденья «четвёрки» уже ломились от самых крупных экземпляров.

18.Миграция крабов

«А куда нам столько?» – Кадавра, пыхтя, подволокла сразу двух членистоногих к задней двери и, не найдя, куда впихнуть, с громким «Эх, была не была!», – раскатала свой спальник и запихнула свежий улов туда.
«А вот куда…» – Алексей поколдовал над пультом управления, и из-под левого заднего крыла «четвёрки» стала выдвигаться и раскладываться какая-то странная конструкция. Через несколько минут трансформация завершилась, но ясности это никому не добавило.
«И что это за хрень? – глядя на узкую конвейерную ленту, окружённую непонятными механизмами, спросила Кадавра.
Вывалившийся из-под второго заднего крыла комок лязгающего металла, состоявший, казалось, из одних ног и сервоприводов, синтезированным голосом сообщил: «Встроенный мини-консервный завод развёрнут и готов к работе. Пожалуйста, укажите тип сырья и выберите программу».
«Тип сырья – краб целый, живой, – отозвался пилот. – Расположение – салон автомобиля и три метра вокруг. Программа – консервированное крабовое мясо в собственном соку. Объём производства – пятьдесят поллитровых банок. Выполнять».
«Принято. Пожалуйста, загрузите три килограмма соли в отверстие «А», – произнесло маленькое хромированное чудовище и замельтешило вокруг машины. Его десять конечностей оказались оснащены не только подвижными манипуляторами, но и циркулярными пилами. Пилы взвизгнули, дрогнула и поползла конвейерная лента. Галечный пляж стал быстро покрываться пустыми крабьими панцирями.
«Ну нифига ж себе!» – удивился штурман. – А встроенного завода по производству атомных подводных лодок у неё, случаем, нет?»
«Тихо, ты! – сердито шикнул на него Алексей. – Это секретная информация. Идите лучше, погуляйте по берегу. Или крабов ещё половите – вдруг не хватит. А то они вон уже разбегаются…»

…К вечеру багажник наполнился банками свежайшего крабьего мяса в изумительно ароматном, прозрачном, как слеза, соке. Алексей выделил каждому по банке и занялся складыванием конвейера. Маленький робот, сверху донизу забрызганный белёсыми останками членистоногих, поспешно спрятался под правое крыло, пока его не разглядели и не послали мыться в опасную солёную воду.
Воробушек с наслаждением выуживал из банки двузубой вилкой одну мясистую фалангу за другой, снисходительно поглядывая на Кадавру, мучающуюся с одноразовой ложкой.
«Алёшенька, а куда мы двинемся дальше?»
«До утра – никуда. Видишь, мотор перегрелся и реактор скоро копыта двинет такими темпами. Консервный завод – он знаешь, какой энергоёмкий…»
«Алёшенька, а можно нам завтра в Порнорайск?»

20.Порнорайск

«Ку-да?!»
«Ну… – потупился штурман, – в эту… Сисуку*… на берегу бухты Терпимости… я просто подумал, что местность зазря не назовут…»
«Поронайск, оболтус! А бухта – Терпения. Не попадём мы туда завтра, ехать далеко».
«А мы разве поедем? Мы же полетим!»
«Нельзя».
«Но сюда-то было можно! – не унимался штурман. – Мы осторожненько, никто и не заметит».
«Зачем тебе?»
«Надо, Алексеюшка… ну… надо!»
«Ты точно название хорошо расслышал?»
«Расслышал, расслышал. Не лишай своего штурмана последней надежды».
«Ладно, Дон Жуан доморощенный, завтра поглядим, куда ехать».

…Однако, назавтра четвёрка не завелась. Алексей полдня провалялся под машиной, периодически вылезая и требуя, чтобы ему подали ещё моток синей изоленты или принесли с полосы прибоя какой-нибудь экзотический мусор, а потом ещё полдня проковырялся под капотом – за мусором на сей раз бегал сам. В результате, в недра «четвёрки» канули: два крабьих панциря, ржавое колесо от велосипеда, шнурки от вынесенных на берег старых ботинок, полметра водорослей, шесть мотков синей изоленты и восемь крышечек от «Фигулёвского».
Наконец, двигатель заработал – правда, шипя и плюясь ядовитым выхлопом с отчётливым запахом тухлятины. По причине сгустившихся сумерек, решили снова заночевать под открытым небом, поэтому в Поронайске оказались лишь к следующему полудню. Штурман немедленно куда-то пропал и объявился лишь к вечеру… и не один.
Три умопомрачительных дамы в вечерних нарядах и телогрейках переминались на высоких каблуках, томно глядя на путников… «Хотя какие это путники? Это беспутники! – с тоской подумала Кадавра, поняв, что обещанных гетер мужского полу среди гостей не обнаруживается. – Только о себе думают».

Дамы

«Позвольте представить, – официально начал Воробушек. – Это Алексей, а это – Кадав… то есть, Екатерина».
«Очень приятно», – вежливо улыбнулись дамы.
«Клавдия Петровна, местный библиотекарь, – он учтиво поцеловал ручку высокой тридцатилетней брюнетке – чуть более худощавой, чем хотелось бы. – Богиня храма науки».
«Скорее, всеми забытый динозавр в Затерянном Мире…» – у брюнетки был глубокий приятный голос.
«Муза Тарасовна, э-э…»
«Смотритель краеведческого музея», – подсказала пухленькая блондинка неопределённого возраста и стыдливо спрятала лицо в воротник телогрейки.
«Муза из музея!» – прикладываясь к пухленькой ручке, провозгласил штурман.
Блондинка зарделась.
«И, наконец, со всем моим почтением… Изольда Карловна Шварценгольд – никак не хотела отпускать девочек одних, и это понятно, ведь она – заслуженный учитель России…»
«…и СССР, – закончила за него седовласая дама в шляпке с вуалью. – Об этом неприлично упоминать, но своё первое звание я получила ещё при Никите Сергеевиче».
«Так вы не… падшие женщины?» – сморозила Кадавра.
«О, милая моя, – фыркнула Изольда Карловна, – как вы можете так говорить?! Разумеется, падшие! Разве приличные женщины надели бы телогрейки поверх вечерних нарядов? Или, может, приличные женщины стали бы работать за зарплату в четыре с половиной тысячи рублей? Или, если вам ещё недостаточно, вот вам последнее доказательство. Клавдия, милочка, скажите, давно ли вы читали Пушкина?»
«Я… кажется, в позапрошлом году», – смутилась библиотекарь.
«А Гиляровского?», – продолжала допытываться заслуженная педагогиня.
«Ещё в школе», – совсем тихо призналась та.
«Гумилёва?» – напирала Изольда.
«Помилуйте, Изольда Карловна, – взмолилась Клавдия, – вы меня совсем застыдили…»
«А, пустое… – отмахнулась пожилая дама, доставая пачку папирос и длинный алый мундштук, – я, деточка, это всё для примера. Сама пятнадцать лет «Мцыри» не открывала, а в прошлом месяце, стыдно сказать, прочла украдкой томик Донцовой… до сих пор щёки горят, как вспомню».
Штурман, не растерявшись, щёлкнул зажигалкой. Прикурив, Изольда прикрыла глаза, и произнесла:
«Вот видите… А говорите – не падшие…»



«Ваш друг, – вступила в разговор блондинка, – обещал нам вечер культурного досуга, а здесь, поймите правильно, скушно… вот мы и согласились. Вы ведь не подумаете о нас плохо?»

…Полчаса спустя пространство вокруг «четвёрки» стараниями пилота и штурмана преобразилось в филиал шашлычной «Владикавказ», была выпита первая бутылка вина, а хозяева и гостьи, разбившись на пары, повели увлечённые беседы.
Штурман с раскрытым ртом слушал Изольду Карловну, снабжавшую его жареными фактами из жизни классиков. Кадавра с Клавдией, втихомолку откупорив вторую бутылку вина, предавались жаркому спору об истинной роли Митрандира во Второй войне Кольца. А Алексей с Музой, пододвинувшись к огню, о чём-то тихонько перешёптывались и хихикали.
Потом откуда-то появилась гитара (впоследствии никто так и не вспомнил, кто и зачем взял её на борт), и над тёмной лужайкой полилось «Милая моя, солнышко лесное…» (и снова с утра никто не смог вспомнить ни единого куплета из этой песни – уж не говоря об аккордах), но сейчас песня звучала так, словно это она была хозяйкой всего Сахалина, а люди просто зашли к ней в гости…

21.У костра

Уже ближе к полуночи благородные леди Поронайска засобирались по домам. Алексей, в кои-то веки наплевав на Устав и ПДД, лично довёз каждую из них до подъезда и очень жалел, что по городку нельзя перемещаться на крыльях – улочки были узковаты и не годились на роль взлётно-посадочных полос. Кадавра сняла всех на память, а галантный Кеша, в очередной раз перецеловав дамам ручки, торжественно вручил каждой по маленькому полиэтиленовому пакетику – в подарок. В пакетиках лежало недоступное местным барышням лакомство – творожки «Даниссимо» (скрытая реклама, проплачена компанией «Danone» по грабительскому двойному тарифу), стоившие на Сахалине немногим дешевле белужьей икры.

Утром все проснулись притихшими… Каждый что-то вспоминал о прошедшем вечере и задумчиво улыбался своим мыслям.
«Знаете… – вдруг тряхнул головой пилот, – я тут подумал… надо мне смотаться кое-куда, так что я вас довезу до какого-нибудь города… а вот хотя бы до Александровска, вы там походите, поснимаете, а завтра я вас заберу. Лады?»
«Куда это ты, Алёшенька, собрался?» – подозрительно прищурился штурман.
«Дело есть, – уклончиво ответил пилот, зачем-то отщёлкнув на приборной панели пластиковую крышечку с аббревиатурой «СНВ-2» и погладив пальцами скрывавшиеся под ней тумблеры. – Дело, которое больше нельзя откладывать».

Сказано – сделано. Проводив взглядами скрывшуюся в небесах «четвёрку» с Алексеем, окончательно презревшим запреты, штурман с Кадаврой переглянулись и потопали в город, искать ночлег. Первой достопримечательностью, попавшейся им на глаза на окраине города, стала стоящая за проволочным забором башенка, напоминающая сотовую вышку. По двору, окружающему башенку, сновали какие-то люди с пластиковыми пакетами, полными, как показалось Кадавре, стирального порошка, снося их в хорошо замаскированный погреб. «Надо же, какие запасливые», – уважительно подумала она и, подойдя к забору, крикнула: «Добрый день! Вы не подскажете…»
Движение во дворе сразу остановилось – и люди, и мешки исчезли как по мановению волшебной палочки. Во дворе остался только один угрюмый бородач.
Бормоча «Щас подскажу, отчего бы не подсказать, – он отвязал огромного седого волкодава и скомандовал. – Фас!»
…Громадная тварь, несомненно приходившаяся внучатым племянником адскому Церберу и сводным братом мексиканской чупакабре, в одно мгновение оказалась у калитки, налегла на неё обеими лапами и вывалилась на улицу, не растрачивая себя на лай и прочие ненужные спецэффекты.

Адский пес-1

«Вот ведь не везёт», – расстроилась Кадавра и стартовала с места, покрыв норму ГТО как бык овцу.
Воробушек, не успевший сказать ни слова, но правильно оценивший вероятность прихода белого полярного лиса по его душу, вспорхнул с места прямо перед носом у пса.
«Помоги-ите!» – заверещала Кадавра, оглянувшись и поняв, что с нормами ГТО у зверюги дела обстоят куда лучше, чем у неё. К её удивлению, сердобольные горожане отреагировали на крик практически мгновенно: обеспокоившись, что волкодав может не справиться один, они поспешили оказать ему посильную помощь, спустив с поводков собственных доберманов, ротвейлеров, двортерьеров и даже одного спаниеля, раскормленного до бочкообразного состояния – не исключено, что питался он исключительно путешественниками.
Поняв, что дело принимает прискорбный оборот, штурман на бегу набрал номер Алексея:
«Алёшенька, – дыша как паровоз, пропыхтел он в трубку, – Возвращайся, Алёшенька, АвтоВАЗ тебя раздери! И тащи сюда своё СНВ-2, пока нас не сожрали с потроха-а-а-А-А..!» – закончить фразу ему не дал доберман, щёлкнувший зубами в считанных миллиметрах от штурманского филея.
«Когда собака одна… – тяжело дыша, думала Кадавра, – достаточно бежать быстрее своего спутника… Но когда их столько… Лучше бежать во главе целого отряда упитанных лентяев…»
Спринт существенно осложняла дорога, разбомбленная, кажется, ещё японцами во времена графа Полусахалинского. Бежать по ней было сущим наказанием, зато привычные собаки, казалось, не чувствовали ни малейших неудобств.

…«Четвёрка» появилась на горизонте лишь пару минут спустя. Она кралась по дороге, петляя меж ям. Беглецы к тому времени уже прочно обосновались на росшем у дороги раскидистом дереве, а исходящие злобным лаем собаки, в полном соответствии с сюжетом «Маугли», пытались достать их снизу.



«Что так долго?!» – проорал штурман.
Вместо ответа из-под переднего крыла выдвинулся пилон, и семь ракет класса «воздух-воздух» ушли в сторону дерева, посеяв ужас и панику – среди штурмана и Кадавры, – поскольку собаки не смогли сходу оценить факт применения по ним наступательного вооружения… по крайней мере до того самого момента, как первая ракета, поднырнув под брюхо спаниеля, с весёлым посвистом не унесла его в неведомые дали, а на следующих шести ракетах, обняв их лапами, не унеслись с удивлёнными мордами оставшиеся псы.
Спешно ссыпавшись с дерева под крики разъярённых хозяев, штурман с Кадаврой запрыгнули в салон. Алексей дал по газам и, развернувшись, с максимально возможной скоростью (около 15 км/ч) поехал прочь из городка. Проезжая мимо столпившихся собаковладельцев, Воробушек опустил стекло и торжествующе проорал во всю глотку «Белка и Стрелка, где вы теперь?..»
Вслед машине полетели камни.

«Алёшенька, – осторожно спросил Воробушек, когда Кадавра закончила рассыпаться в благодарностях, – а откуда у тебя боевые ракеты?»
«А кто тебе сказал, что они боевые? – удивился Алексей. – Это учебные ракеты – в них только двигатели и системы наведения. Кто б меня иначе из ангара выпустил? Но вы должны признать, по целям они летят эффектно!»
Спасённые беглецы с удовольствием признали этот очевидный факт.

«Ладно, – поразмыслив, решил Алексей, – увезу-ка я вас отсюда подальше… ну, скажем, в Ноглики. И сразу по делам. Только вы больше ни во что не встревайте, а то у меня ракеты на исходе, в следующий раз придётся крабовыми консервами отстреливаться, а это по нынешним временам удовольствие не из дешёвых».
«Ноглики… – пробормотал штурман. – Надеюсь, там не встречают путешественников с цепными медведями? А то будут в Ногликах стоять наши крестики…»


Ноглики

Однако, Ноглики оказались весьма приветливым посёлком, где для усталых путников моментально нашёлся уютный и доступный гостиничный номер – ничуть не дороже, чем в московском «Интуристе», а площадью даже несколько больше, чем комната в студенческом общежитии. Там Воробушек с Кадаврой и просидели целые сутки в ожидании возвращения Алексея, на всякий случай воздержавшись от вылазок.
Следующим утром их разбудил оглушительный ревун воздушной тревоги. Подбежав к окну, они увидели «четвёрку», спокойно подруливающую к гостинице. Когда Алексей вошёл в номер, сирена стихла.
«Что это было?» – кинулась к нему Кадавра – и обомлела: через плечо пилота был перекинут видавший виды холщовый мешок, из прорех которого торчали во все стороны… стодолларовые банкноты.
«Да не берите в голову – снизился поздновато, – зевнул Алексей, не раздеваясь, протопал к первой попавшейся кровати и плюхнулся на неё. – Вы пока это… посчитайте… а то я сутки не спал…» – не успев договорить, он отрубился.
В зрачках штурмана зажглись греховные огоньки. Он тут же распотрошил мешок и взвалил на себя нелёгкую долю казначея. Кадавра успела позавтракать, а потом пообедать – а штурман, красноглазый, как линуксоид в третьем поколении, всё продолжал пересчитывать хрустящие зелёные бумажки.

23. Баксы и Воробушек

«Ну что, сколько там?» – доедая на полдник рогалик из местной булочной, спросила она.
«Один миллион семьсот сорок семь тысяч шестьсот долларов! – выдохнул Воробушек. – Я три раза пересчитал. И знаешь, что меня беспокоит?».
«Где он их взял?» – простодушно предположила Кадавра, отхлёбывая чай из пластикового стаканчика.
«Не-ет, при чём тут это? – отмахнулся штурман. – Меня волнует, что сумма без остатка на троих не делится! Получается по пятьсот восемьдесят две тысячи пятьсот тридцать три доллара тридцать три и три… как это… в периоде цента!»
«А с чего ты взял, что мы будем их делить? – растерялась Кадавра. – Это ж Алексея деньги…»
«Нет, ты не понимаешь! Это спонсорские деньги, наверняка! Он куда-то за ними летал, а это значит…»
«…а это значит, что не страшны тебе ни годы, ни беда, – хорошенько зевнув, пилот сел на кровати. – Что-то ты бледный, Кешка. Гулял мало?»
«Вообще не гулял. Откуда ты этот мешок взял?»
«Этот? Купил… у одного дервиша… за сто долла-а-уа-у…» – он снова сладко зевнул.
«Почти два миллиона долларов ты купил за стольник у нищего? – сердито фыркнул штурман. – Заливай больше!»



«Да нет, ты ж про мешок спросил, а не про доллары. Мешок я купил. Не в руках же мне было всё это нести. А доллары я забрал у бывшего начальника отдела перспективных разработок «ПолуСухого АвтоВАЗа» – он как раз их в Тайланде на нездоровый образ жизни спускал. Ну я и подумал – дай смотаюсь, пока недалеко. Вдруг вернёт. Ну и он такой увидел меня – и как заплачет поллитровыми слезами… хотел на шею кинуться – да что-то удержало. Наверное, вторая ракетная установка. Он же не знал, что ракеты учебные. В общем, покаялся он прямо там, на пляже у бунгало, в стяжательстве, пьянстве и разврате, заодно всех этих прогнал… ну, юношей с тяжёлой женской судьбой… и принёс мне всё то, что не успел потратить. Я прямо тоже расчувствовался – даже банку крабов ему подарил и денег на билет до Воронежа оставил. Я ж не зверь».
«И теперь это всё надо спонсорам вернуть, да?» – Кадавра ткнула пальцем в аккуратные столбики купюр.
«Ну что за глупости! – возмутился Воробушек. – Они же не взаймы давали, а насовсем – правда, Алёшенька?»
«Ну…» – задумался пилот.
«Вот и я говорю – не надо принимать скоропалительных решений. Вот смотрите – здесь же не четыре миллиона, а только полтора…»
«Ты ж говорил, миллион семьсот с чем-то?» – перебила Кадавра.
«Пусть так, но ведь всё равно не четыре! Вернём, получается, или не всем, или не всё – так и так людей обидим. А ведь людей обижать нельзя, они ведь от чистого сердца нам помочь хотели. Не могу я так просто швырнуть им эти доллары и сказать – нате мол, заберите, в подачках более не нуждаемся. Не по-людски это».
«Я вот всё думала, – хохотнула Кадавра, – кого же ты мне с утра напоминаешь? И наконец поняла. Помнишь мультик про Алёшу Поповича?».
«Ну, помню… Только при чём тут я? Я не попович, я банкирыч!» – штурман горделиво поправил пижонские очки в дорогой оправе.
«Да нет, я не про богатыря, я про коня Юлия у кучи народного золота: «половина мне, четверть ишаку… а бабка с дедом и так обойдутся, им помирать скоро».



«Да ну тебя, – насупился Воробушек. – Нет в тебе предпринимательской жилки».
«Зато у тебя, разумеется, есть. И сногсшибательный бизнес-план для комплекта», – поддел Алексей.
«Ну разумеется!» – и Воробушек поведал о своём сногсшибательном бизнес-плане…
«Знаешь… – потрясённо вымолвил пилот, выслушав его до конца, – а я, пожалуй, тебя послушаюсь… чисто ради того, чтобы увидеть ЭТО собственными глазами. Но сначала нам надо завершить путешествие».
«Куда поедем?» – бодро поинтересовалась Кадавра.
«На Чёртов мост. Прямо с утра. И не поедем, а полетим. Раз уж все полётные инструкции всё равно нарушены, терять уже нечего. Да и безопасней так с деньгами-то».

Честная компания
А вот, собственно, и сами участники экспедиции. Слева направо: штурман, пилот и фотограф
____________________________________________________________________
* Сисука - японское название Поронайска

Продолжение - в пятницу (если кому не пофиг) ;)