?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжение истории от доктора Хаос. Начало ЗДЕСЬ

...Гарсон номер следующий оказался самым примечательным из доставшегося на мою долю паноптикума. Он начал окучивать меня сразу после исчезновения Лёвы. Он был лет на десять младше меня и оказался страстным любителем свежего мозга. Думаю, случись-таки зомби-апокалипсис, первым похромает за последними живыми людьми, скрипя одеревеневшими связками «моооозг!.. моооозг!..». И ему же первому всадят в лоб заряд картечи. Но я отвлеклась.

Чудо звали Гришенькой. Он нашёл во мне Индивидуальность и немедленно сообщил мне об этом. И тут же принялся эту самую Индивидуальность из меня выкорчёвывать, по молодой дурости надеясь на скорый успех.
Первым делом он процитировал мне основные положения «Домостроя» (или где у нас там написана та хуйня про «киндер, кюхен, кирхе» и про «женщина обязана… мужчина никому ничего не должен»), каждый раз справляясь, хорошо ли я его поняла, ведь он глаголет мне Истину, которую должна усвоить каждая православная женщина (интересно, с чего он вообще взял, что я православная женщина? Тот факт, что он пока ещё не видел, как я режу чёрного петуха на кладбище в полночь, окропляя свежей кровью старые могилки, ещё не даёт ему оснований подозревать меня в религиозности).

«А умеешь ли ты готовить? – почему-то волновался Гришенька. – Как?? Совсем?? А чем же ты будешь кормить своего мужчину?»
Бля, да нет у меня мужчины, отстаньте уже все!
«Нет-нет-нет, – переживал Гришенька. – Как же так? Уметь готовить обязана каждая женщина!»
Увы, мой друг, в этом мире никто никому ничего не обязан. Смирись.

«Ну я всё-таки не могу взять в толк, – сокрушался Гришенька. – А если я, к примеру, останусь у тебя на ночь… (Фигасе! О_о А кто тебе сказал, что я готова сесть за совращение малолетних?)… то чем же ты будешь меня кормить с утра? Я же буду страшно голодный!»

Если, Гриша, я за каким-то шайтаном вдруг соберусь ступить на скользкий путь педофилии, то с утра, поверь, ты не найдёшь меня ни в квартире, ни в городе, ни, возможно даже, в стране – я буду скрываться от полиции в предгорьях Колумбии среди плантаций марихуаны. И кушать кашку тебе в то утро придётся самому (а вернее, пить чаёк, потому что ни кастрюль, ни крупы у меня в доме нет, и даже топор я всегда ношу с собой в дамской сумочке, поэтому варить у меня вот прямо совсем не из чего).

Известие о том, что в моём доме нет кастрюль, повергло Гришеньку в шок. Он стал заикаться даже на письме и на целых полчаса отвлёкся от перечисления своих любимых блюд. А когда вновь обрёл твёрдость в пальцах, настрочил:
«Всё. Я понял. Моя миссия в том, чтобы убедить тебя, что ты неправильно живёшь, и этим я займусь прямо сегодня. Где ты работаешь? Я за тобой заеду, и мы проведём с тобой увлекательную беседу».
Я аж зажмурилась от предвкушения. Страсть как люблю людей, пытающихся меня переделывать – они такие милые и беззащитные, а я с топором и клещами…
«И как же мне узнать твою машинку?» – промурлыкала я.
«О, нет ничего проще, – напыжился Гришенька, – у меня суперэксклюзивная машина! Ты узнаешь её из ты-ы-ся-а-чи! И меня вместе с ней. По колёсам!»
«Ты будешь жрать их, сидя на асфальте?» – так и вертелось на языке, но я воздержалась и просто уточнила, к какому именно суперэксклюзиву эти неповторимые колёса будут привинчены, ожидая услышать, как минимум, про глухо затонированную заниженную «Приору».

…Серебристый «Форд Фокус» стоял на парковке среди десятка своих близнецов, матово поблёскивая штатными фордовскими дисками семнадцатого диаметра (у меня и то восемнашка, ха-ха! Обожаю мериться с мальчиками диаметрами)… Я осмотрела его со всех сторон с лупой, спектрографом и дозиметром, но следов эксклюзива не нашла.
«Так всё-таки, что у тебя не так с колёсами?» – вопросила я, покончив с осмотром и плюхнувшись, наконец, на пассажирское сиденье. На меня взглянули полные ужаса и незаслуженной обиды голубые блюдца.
«Да ты что!? Это же единственные в своём роде диски! Я же за ними в самую Рязань ездил!»
Да ну? А что – в Урюпинске такие кончились?
«И ещё… ты… это… ну, в общем, ты ж без сменки… а у меня машина чистая… Разуйся, пожалуйста!»
«Че-го-о?» – на сей раз я спросила это вслух и громко звякнула клещами о топор.
«Ну… натопчешь ведь! – нахмурился непреклонный Гриша. – Мои-то все уже знают, что в машину без сменки нельзя, а про тебя я не подумал. В общем, придётся разуться».
Я в тот вечер была в прекрасном настроении, и потому, от души посмеявшись, сказала:
«А вот хуй тебе, Гришенька», – и разуваться не стала. Потому что хоть возраст мой уже позволяет впадать в маразм, но не до такой же степени.
«Ты… ты сказала это ужасное слово? – захлопал пушистыми ресничками рязанский эксклюзивщик. – Это же очень плохое слово, оно разрушает твою личность!»
«Бля, Гриша, ты подал мне идею для диссертации! «Хуй, разрушающий вашу личность». Будет бомба. С картинками. Сегодня же начну рисовать. Кстати, а знаешь ли ты, Гриша, что в перевёрнутом мире интеллигенты пишут на заборе хуем слово «мел»?..»

В общем, в тот вечер чадо напрочь забыло, чему собиралось меня поучать и только угрюмо сопело, косясь на свой… э… руль и на мои неснятые туфли. А, когда я вышла из машины, кинулось протирать пассажирское сиденье и коврик влажными салфеточками для деццких попок, приговаривая, что они, мол, такие ядрёные (салфетки, а не попки), что даже нитроэмаль оттирают. Никогда, сцуко, не думала, что после меня нужно стерилизовать предметы. Теперь-то уж начну, само собой.

Покончив со своим полезным занятием, Гришенька в первый раз за вечер улыбнулся и сообщил, что теперь-то наконец всё понял, ещё раз переосмыслил и точно знает, с какой стороны подойти к моему перевоспитанию.
Ну-ну… Удачи тебе, морячок.

Удача Грише не улыбнулась. После пары вовремя заданных наводящих вопросов он начисто забыл о своей прекрасной затее, переключившись на собственное жизнеописание и великие подвиги.
…За следующие несколько дней активной односторонней переписки (Гриша пиздел без остановки, я раз в полтора часа отвечала междометьями) я узнала, что Гриша – единственный ребёнок из простой московской семьи, настолько бедной, что ему с четырьмя братьями приходилось жить в одной комнате с бабушкой и дедушкой, который геройски погиб под Сталинградом, выполняя особое спецзадание товарища Сталина, за что был награждён Орденом Трудового Красного Знамени с бантом первой степени. Что жила семья очень просто, ничем не выделяясь из сотен тысяч россиян, поэтому, когда маленького Гришу везли в детский садик на шестисотом «Мерседесе», гаишники на два часа перекрывали Садовое кольцо в обоих направлениях. Что после садика Гриша учился в обычной московской школе при Гарварде, в который поступил без экзаменов уже в третьем классе и окончил экстерном, не выезжая из Москвы (семья-то была бедная, денег на билеты не было). Что теперь он работает в конторе настолько секретной, что каждый день на выходе ему стирают память особым прибором (совершенно, кстати, непохожем на тот, что у «Людей в чёрном», там-то голливудское фуфло, ты же понимаешь, а на самом деле всё это совершенно иначе действует, американцам не понять, у них этой технологии ещё лет двадцать не появится), так что он никому ничего не может рассказать про то, что работает в ФСБ и спит с женой полковника, которая ради него по пятницам режет вены.

Тут я не удержалась и спросила, как же Гришенька со стёртой памятью не забывает, куда идти за зарплатой? И, разумеется, выяснила, что зарплату ему каждый раз приносит лично тот самый генерал, с чьей женой он спит по четвергам.
«И что – ты так плох, что на следующий же день она бежит самоубиваться?» – меланхолически спросила я.
«Да ты что! – вскипятился мальчуган. – Да у меня, если хочешь знать, было сто тыщ девушек! Нет, конечно, гораздо больше, просто после ста тыщ я перестал считать. В общем, их было так много, что я даже пошёл по второму кругу, потому что вон ту с пирсингом на попе я уже определённо видел, и ту, с татушкой-бабочкой на правой сиське тоже…»
«На левой», – машинально поправила я.
«Точняк! – просиял он. – А ты откуда знаешь? Это ведь секретная информация»
«У меня свои источники, – сурово ответила я. – Но тебе пока рано об этом знать. Уровень допуска не тот».

Некоторое время абонент молчал, очевидно, переваривая свой пониженный уровень допуска, а потом вдруг резко и весьма непоследовательно принялся плакаться о том… что стройные девушки его не любят, а любят его одни толстухи от 120 кг и выше, причём, все как одна мечтают выйти за него замуж, а ему так хочется стройняшку – но только чтоб не замуж ни в коем случае, а просто переспать.
Вот завидую людям с короткой памятью! Трындишь – и вроде как за базар не отвечаешь, потому что через пять минут уже забыл, что стрындел. У меня так не получается. Совру чего-нибудь, и мучаюсь потом, как бы не запутаться в показаниях.
Гриша, меж тем, уже плыл дальше по кипучим волнам своих подростковых фантазий.
«А вот ты знаешь, что презервативы лучше в «Metro» покупать? – напирал он. – И только оптом от тысячи штук. Так гораздо дешевле выходит. И вообще, во всех остальных местах презервативы поддельные – и только в «Metro» настоящие. И вообще, в непроверенные магазины я лично никогда не хожу. Там ведь тоже всё поддельное! И очень дорогое, а ведь мы настолько бедны, что можем себе позволить только хлеб и презервативы – и то только по воскресеньям, сразу после заутрени. Зато мясо мы берём только парное и на рынке, а молоко – только у кремлёвских поставщиков, они нам сами на дом привозят. И в городе я ем только в проверенных ресторанах с кремлёвскими поставками, где меня все знают, и где все блюда специально для меня – эксклюзивные. Например, поросёнок с острым хреном… э-э… при чём тут точилка? Или утка в яблоках орловского рысака… Иногда ещё в Думу забегаю на пару бутербродов с золотистой икрой белуги-альбиноса. Знаешь, что такие бывают? Она там стоит копейки, потому я её и ем, ведь мы очень бедны. Я, кстати, и от Москвы не могу далеко отъезжать: там же, за МКАДом меня никто не знает, ещё накормят чем-нибудь некачественным! Что? Макдональдс? Ну как ты можешь! Да, вредно, но я не поэтому там не ем. Почему? Неужели не догадываешься? Макдональдс – это неэксклюзивно. Если ты закажешь там гамбургер – тебе подадут стандартный гамбургер, какие едят миллионы людей! А я-то – не какие-то миллионы! Я-то особенный. И мне нужны только особенные блюда, которые приготовлены лично для меня»…
Хосспадя, делов-то! Нахами кассиру в МакАвто и, пока ты доедешь до следующего окошка, он уже эксклюзивно насрёт тебе в БигМак.

…Предложение Гришеньке явно не понравилось.
«Это не смешно, – сказал он. – Питание – дело серьёзное, к нему надо относиться ответственно. Вот ты наверняка не знаешь, но я тебя научу, что жарить любые продукты надо только на сливочном масле! Особенно мясо и блины. Потому что подсолнечное – для быдла и нищебродов. А в макароны и кашку нужно непременно ложку оливкового. Сливочное ни в коем случае нельзя – там холестерин. А пельмени можно есть только самолепные или покупать такие, чтоб не дороже 120 рублей за кило. Остальные – слишком пафосные, их делают специально для хипстеров, а хипстером быть позорно. А вообще-то мужчина должен завтракать двумя кусками жареного мяса. А обедать – тремя. А ужинать – четырьмя. А рыбу настоящий мужчина не ест – ну разве только в качестве гарнира к мясу. А мясо нужно парное покупать… ой, про это я, кажется, уже говорил. В общем, жди меня вечером, я приеду и отвезу тебя к тебе домой, и заставлю готовить. Кстати, у тебя есть красные чулки на резинке? Это очень возбуждает, когда женщина готовит в красных чулках на резинке…».
О да, милый! У меня есть чулки на резинке. И корсет, и даже кляп, если поискать. Я очень люблю, когда мужчина сидит на кухне с кляпом во рту, это меня очень возбуждает, потому что он, во-первых, не пиздит, а во-вторых, жрать не просит.

…Не прошло и трёх часов, а Гришенька уже бил копытом о порог моей горячо любимой конторы (видимо, идея с кляпом чем-то его зацепила). А в кулачке его были зажаты…
«Это необычайно редкие и дорогие цветы! – торжественно заявил Гриша. – Этот сорт произрастает только в личных оранжереях шейха Саудовской Аравии. Раз в год на рассвете их срезают и «Боингом» доставляют во Францию, на цветочную биржу, откуда в тот же день везут прямиком в Кремль. Потому что в Кремле должно быть всё самое лучшее. Кстати, такая расцветка для этих цветов – исключительная редкость, результат труда многих поколений аравийских ботаников. Я достал этот букет специально для тебя, ценою нечеловеческих усилий, чтобы ты наконец поняла, насколько я крут», – и он гордо протянул мне… готовы?.. неописуемой редкости веточку белой гипсофилы! И даже не одну. Специально для меня Гришенька достал ДВЕ веточки чрезвычайно редкой белой гипсофилы, которой для балласта и удешевления обыкновенно набивают букеты.

…Я отыграла восхищение лучше Марии Ермоловой, несмотря на то, что внутренне складывалась пополам, давясь от истерического смеха. Букет, блеать, мёртвой невесты! А по приезде домой торжественно воткнула обе веточки в пивной стакан (ну нет у меня ваз, нету!), от чего Гришенька едва не потерял сознание («Как? Мои редкие цветы! В презренную тару?!»)
«ОК, Гугл, – сказала я, переставляя их в банку из-под огурцов. – Как скажешь, Гугл!».

…Когда неотложка, наконец, откачала моего гостя, он с перепугу выдал страшную тайну – что гипсофила, оказывается, росла не у арабских шейхов, а на клумбе у соседки бабы Любы, у которой и была выгодно выменяна на полкило черешни. В подробности этой, очевидно, архивыгодной, сделки я уже не полезла, а иначе непременно выяснила бы, что баба Люба на самом деле не баба Люба, а переодетый Джеймс Бонд, приехавший в Москву из Баден-Бадена с секретной миссией спасения Сары Коннор от коварной газонокосилки пятого поколения.
Но и без этого рассказа Гришенька смог поразить моё хилое воображение. Он вдруг хлопнул себя по лбу и, ни слова не говоря, выскочил из квартиры.
«Ну слава Путину, отмучилась», – подумала было я, но не тут-то было. Минуту спустя Гриша присайгачил обратно, прыгая через три ступеньки, а в руках у него были три больших полиэтиленовых пакета с… пабаммм!.. презервативами! Три огромных сумки с гандонами, Карл!
Враз покрывшись холодным потом, я за секунду передумала всякое – особенно много передумала про хёнтай с тентаклевыми монстрами (если вы менее испорчены, чем я, и пересмотрели ещё не всё японское порно-аниме, для вас поясню: тентаклевый монстр – это восьминогий семихуй в произвольной степени. И тентаклей, то есть, хуёв, из него, в принципе, растёт неограниченное количество, а длина их и толщина ограничена лишь бурной фантазией автора).
Короче, я реально очканула. Однако, будучи женщиной взрослой и рассудительной, решила найти происходящему более разумное объяснение. Наверняка мы просто будем наливать в презервативы воду и со свистом кидать «капитошки» в прохожих – прямо из окна моего первого этажа.

Ага, разбежалась….
«Ну вот, надеюсь, на сегодня хватит! – обрадованно воскликнул Гришенька, вытряхивая сотни три блестящих упаковок прямо на диван. – Хотя я же тот ещё половой гигант – может и не хватить!»
Пиздец. Там не просто тентакли, там ещё три корзины яиц.
«…А если кончатся – тогда извини, продолжения не будет, – продолжал непосредственный мальчуган. – Потому что без презервативов я ни-ни. Кстати, где у тебя тут ванна и туалет? Я после секса обязательно промываю презервативы в проточной воде, а потом для страховки выбрасываю их в унитаз, потому что, без обид, но вдруг ты украдёшь один и побежишь с ним в Центр Оплодотворения, а я ещё не готов стать отцом…»

Йоу, и правда! Вдруг?

«Гриша, так нельзя! – слегка оправившись от шока, с суровым лицом ответила я. – С твоей стороны это очень безответственно – так беспечно относиться к бесценному продукту. Потому что вдруг у меня в канализации стоит портативный презервативоуловитель с центрифугой, и все твои предосторожности таким образом пойдут коту под хвост? Нет, мы поступим иначе. Я знаю отличный скотомогильник с сибирской язвой, мы поедем туда, и ты зароешь свои презервативы в самом его центре. А ещё лучше – спрячем их в хранилище отработанного ядерного топлива, чтоб уж наверняка. Но с другой стороны… чёрт его знает, там же радиация и споры. Вдруг они там что-нибудь такое оплодотворят, и вылезет из ядерных скотомогильников новая Годзилла и сделает всем много добра, а потом ещё и на алименты подаст…».

…Когда неотложка уехала во второй раз, и строгий врач на прощание взял с меня слово больше ребёнка не пугать, я налила Грише успокоительного чаю, узнав попутно, что чайные пакетики – это порождение сотоны и западных спецслужб – и присела на диван. Ну я реально не ожидала, что православный секретный агент с тентаклями окажется столь стремителен, и за тридцать секунд сумеет допить чай и раздеться до безтрусов…

…Утром, проснувшись среди бескрайних плантаций конопли у подножия Кордильер, я улыбнулась жаркому колумбийскому солнышку и всего через каких-нибудь четыре месяца вернулась в Москву, понадеявшись, что меня за это время перестали искать.
…Хрен!
Гриша уже ждал меня в сети. И очень беспокоился. Но не о том, хорошо ли мне было с наркобаронами и сколько мы собрали центнеров с гектара. Он волновался, а не влюбилась ли я случайно в него и не захотела ли замуж, потому что ему этого всего никак нельзя, и это всё ему вредно.
Клятвенно заверив, что за четыре месяца отсутствия я ни разу не вспомнила о нём, а напротив, выгодно продалась в сексуальное рабство смотрителю марихуановых плантаций дону Хуану Педро Моралесу, я уже почти отправилась застирывать позорное пятно совращения малолетнего со своей репутации, но не тут-то было. Ободрённый моим мотивированным отказом от замужества дитятя вновь перешёл в наступление.
«Ты знаешь, я тут составил для тебя план твоей будущей жизни!»
«Это прекрасно, Григорий», – кивнула я, начищая шомполом свой обрез, доставшийся мне в наследство от дона Хуана.
«Ты немедленно бросишь свои путешествия, свой блог и, вероятно, продашь свой автомобиль. Средства, высвободившиеся в результате столь мудрых поступков, ты направишь на ремонт квартиры, покупку кружевных салфеточек, и химчистку ковров, а время – на постижение искусства жарки всего-чего-попало на сливочном масле с беконом. Потому что иначе я тебе больше свою писю для плотских утех не предоставлю никогда. Понимаешь? Никогда! Ты уже, конечно, в ужасе от того, что тебя лишат самой распрекрасной писи во Вселенной? Но ладно, без паники, ведь я ж не зверь! И сегодня, так и быть, приеду к тебе вечером даже несмотря на то, что ремонт ты ещё пока не сделала. Но ты за это должна будешь приготовить мне моё любимое блюдо – телячью вырезку в майонезном кляре (ты, кстати, в курсе, что сырой майонез чрезвычайно вреден для организма, ведь изначально он был придуман словаком по фамилии Майонез именно для жарки телячьей вырезки, и только потом американские спецслужбы начали акцию по продвижению холодного майонеза, чтобы таким образом уничтожить все остальные народы. Ведь в майонезе, как ты, наверное, знаешь, есть сырые яйца, которые суть рассадник болезней и отличная почва для применения биологического оружия). Рецепта вырезки я тебе, кстати, не скажу, это секретная информация. Захочешь заполучить ещё на денёк самую неописуемую писю в галактике – найдёшь рецепт сама. Ну, ты оценила оказанное тебе доверие?»
«Ну как вам сказать, Григорий? – вздохнула я, откладывая в сторону обрез, вынимая из-под стола антикварную керосиновую лампу и обтряхивая от пыли чучело очумелого котика. – С писями по кулинарной части у меня вообще с давних пор сложились непростые отношения…»

настало время охуительных историй.

…И я рассказала Гришеньке историю из своей бурной юности (кстати, абсолютно правдивую), которой я до сих пор пугаю особо зарвавшихся граждан мужского полу.

Страшная история о писях из моей бурной юности

В давние-давние времена, когда мир был юн, и по земле ещё бродили эльфы, я была нежной голубоглазой блондинкой с четвёртым размером груди. И довелось мне тогда провожать в армию своего бывшего одноклассника Мотю, а по совместительству – парня моей лучшей подруги Зины. Поскольку подруга в те времена тоже была юной голубоглазой блондинкой с четвёртым размером груди (только уже без пиздежа, а в натуре), призывник закономерно обеспокоился сохранностью её девичьей чести в те грядущие два года, которые он намеревался посвятить служению Родине. Опасался он не напрасно, поскольку даже его присутствие в обозримом пространстве не являлось для Зинаиды достаточным основанием для сохранения верности.
И что же он придумал, как вы думаете? Нет, не пояс верности из литого чугуна (хотя идея была бы неплохой). Мотя приобрёл на последние деньги огромный резиновый фаллоимитатор, и с ним явился на собственные проводы, происходившие на лоне природы у мангала и ящика водки, где и вручил торжественно Зинаиде под аплодисменты, ржач и непристойные выкрики прочих провожающих. Мол, пусть, дорогая, он заменяет тебе меня долгими зимними вечерами – тем более, что и размерчик почти тот же самый.
Зинка, моментом смекнувшая, что ржать теперь над ней будут безостановочно все последующие два года, скрипнула зубами, принимая подношение, а минуту спустя, схватив меня за локоть, поволокла в кусты, шипя не хуже любой гадюки: «Ты смотри какой выискался! «Размерчик почти тот же самый», а! Да эта хрень побольше, чем у Славки – а он тот ещё бугай. А уж Моте-то с его корнишоном вообще бы помалкивать. Нет, ну надо же! Резиновый хуй мне притащить..! Что я ему – шалава какая-нибудь, резиновую палку в себя пихать, когда у меня от кожаных отбоя нет! – (о шалавах у Зинаиды всегда было весьма неординарное представление) – Придумай, как ему отомстить!»

А я же добрая, если меня душевно попросят. Я ж никому не отказываю.
«Давай, – говорю, – свой субпродукт сюда». И ножик достала.

…Шашлычок из срамного органа получился знатный. Нанизанный на шпажку по всем правилам ресторанной сервировки, прослоенный луковыми колечками и болгарским перцем, чуть сбрызнутый кетчупом для пикантности, он лежал на мангале, издавая соблазнительный запах горелых покрышек. На запах-то и подтянулись все присутствовавшие на проводах мальчики. Подтянулись – и лишились дара речи, в едином порыве схватившись за причинные места. А секунду спустя установившуюся над мангалом гробовую тишину прорезал многоголосый вопль ужаса и негодования. Мангал, отброшенный мощным пинком чьего-то кроссовка, красиво полетел с обрыва, разбрасывая в полёте уголья и шампуры (семь с мясом и один с хреном) а в нас с Зинкой полетели проклятия и матюки один другого этажнее. Общая паника с беготнёй быстро приняла форму утекающего ручейка, уносящего бледных, как тапки покойника, мальчиков с места происшествия.
Больше над Зинкой никто не смеялся. А меня так просто обходили десятой дорогой, поглядывая, нет ли у меня в руках ножа, и на всякий случай опасливо прикрываясь ладошками.

Надо сказать, эта история всегда производит на мальчиков неизгладимое впечатление. Не стал исключением и Гришенька. Я прямо спинным мозгом ощущала, как позеленело веснушчатое личико абонента, вдруг понявшего, что член – его или какой бы то ни было другой – не является для меня абсолютной и безусловной ценностью, над которой надлежит трястись в паркинсоне.
«Ты жестокая, – отстучал Гриша заплетающимися пальцами. – Нельзя так поступать». (По-моему, он уже решил, что и над его «суперписей» нависла смертельная угроза, а я уже точу булатный кинжал).
«Дурында, это просто кусок резины», – успокоительно подмигнула я смайликом.
«Нет!! Ты не понимаешь!! – взорвался малыш. – Да как ты вообще могла?! Это… это преступление против мужского достоинства! Это подло!»
«Ну раз подло – тогда… прощай навек?» – с надеждой спросила я, но не тут-то было.
«Нет! Теперь я просто обязан всецело сосредоточиться на твоём воспитании! – воскликнул мальчик. – И в доказательство серьёзности своих намерений я поведу тебя сегодня знакомить со своей семьёй!»

…Когда от меня уехала неотложка, и я дрожащей рукой смогла дотянуться до мышки, я спросила:
«Чо?..».
«Через плечо! – бодро отозвался довольный Гришенька. – Поедем с мамой и папой знакомиться, говорю. А то нас уже так много связывает, а они тебя ещё ни разу не видели».
Хорошо, что неотложка не успела уехать далеко.

В общем, граждане, сегодня я иду знакомиться с родителями совращённого малолетки, и не знаю, вернусь ли обратно или меня прямо там охреначат иконкой по голове в порядке родительского благословения, и очнусь я уже законной женой человека, который не то что пионером, а и октябрёнком-то не был… Хотя я же помню, жениться ему очень-очень вредно, так что есть шанс, что меня там просто убьют.
Засим прощаюсь, не поминайте лихом!

Всегда ваша, Танечка

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
pani_anya
Jul. 17th, 2015 02:18 pm (UTC)
Лилия, так нельзя! Я всех пациентов своим ржачем распугала!!!!!
lilyhoplit
Jul. 17th, 2015 02:20 pm (UTC)
Ухха-ха )) Ну мы же давно собирались от них избавиться, правда? ;)
ledi_sever
Jul. 18th, 2015 12:12 am (UTC)
У меня уже просто истерика *загоняет в ведро цунами слез*
После первой части я предотвратила шторм, после второй я чуть не затопила квадратные метры:)))))
lilyhoplit
Jul. 18th, 2015 04:02 am (UTC)
Даа, мальчики - они забавные зверюшки. Убить и плакать )
( 4 comments — Leave a comment )